Традиция крымскотатарской культурно-литературной мысли: аксиологические аспекты творчества Дж. Керменчикли


События буржуазно-демократических революций, разварачивающихся на протяжении 1905 и 1917 годов, заставили простого человека коренным образом изменить взгляд на морально устаревшие консервативные идеи народных традиций и клерикализма. Возникшее еще задолго до Февральского переворота крымскотатарское национально-демократическое движение начало осознавать, что лишь с помощью революции можно скинуть с себя непомерный груз пережитков прошлого и социально-экономической зависимости
[19, с. 385]. В Крыму больше внимания стало уделяться светскому образованию, культуре. Увеличилось число общеобразовательных и высших учреждений, где крымскотатарская молодежь могла свободно получить достойное образование. Крымскотатарская интеллигенция начала проявлять повышенный интерес к культурным и просветительским мероприятиям. Необычайную популярность обрели литературные клубы и другие творческие объединения. В это время было создано два независимых печатных органа Мусульманского Исполнительного комитета: «Голос Крыма» и «Millet» [1]. В отличие от газеты «Terciman» они содействовали не только культурному и национальному возрождению народа, но и его политической консолидации. Поддерживая революционную власть, обе газеты не останавливались и перед критикой Советов, нередко игнорировавших интересы крымских татар [19, с. 389].
Джемиль Керменчикли также как и его соратники принимает активное участие в народно-освободительном движении. Его публицистические статьи и стихотворения имеют патриотически-пропагандистскую и философско-дидактическую направленность. В них подвергается резкой критике клерикально-патриархальная форма правления в Крыму. Большое внимание уделяется проблемам социального положения крымскотатарской женщины; межклассовой розни в связи с земельным ажиотажем; состоянию учебно-воспитательного процесса в национальных учебных заведениях; значению национального языка. Это наиважнейшие факторы, по мнению Дж. Керменчикли, которые помогли бы крымскотатарскому народу решить задачи демократизации власти. Необходимо отметить, что вопросы образования светских школ, подготовка педагогических кадров, количество которых способствовало широкому распространению просвещения и культуры; приобщение женщин-мусульманок к общественной культурной жизни, борьба Дж. Керменчикли с фанатичными духовными обществами, а также взывания к справедливости в распределении вакуфных земель среди рабочих и крестьян тесно перекликались с задачами Первого Национального Курултая (Парламента) крымскотатарского народа, проходившего в 1917 году в Бахчисарае[2].
Не смотря на то, что Дж. Керменчикли не принимал участия в Курултае, посредством газеты «Millet» он выступает как «рупор Курултая».
Бекир Чобан-заде в книге «Kırımtatar edebiyatında Kurultaycılıq ve milletçilik» («Курултайство и национализм в крымскотатарской литературе»), изданной в 1929 году в Баку, отмечает, что самым главным поэтом в период Курултая являлся Джемиль Керменчикли. Ученый также утверждает, что «поэты-националисты» в своих стихах недостаточно реально описывают быт народа. Что касается стихотворений Дж. Кер-менчикли, то они носят героический характер, напоминая нам о мужестве предков и стимулируя тем самым борьбу крымских татар за независимость Родины[3].
Наряду с этим Чобан-заде уделяет особое внимание вопросу о влиянии идей общетюркского и сугубо татарского наречий[4]. Он указывает на языковую нелепость художественных произведений, напечатанных в газете «Millet», критически относится к тенденции разделения молодежи на группы придерживающихся распространения пантюркистских и протатарских идей. Яркими представителями двух направлений, как отмечает ученый, являются Абибулла Одабаш и Джемиль Керменчикли. В  связи с этим необходимо уделить внимание и проблеме языковой неопределенности в Крыму.
Следует отметить, что эта проблема являлась актуальной и во времена А. Чергеева и У. Тохтаргазы. Посредством художественных произведений они пытались утвердить в печати южный и северный диалекты крымскотатарского языка. По мнению Б. Чобан-заде, «это одна из важных задач того времени, перекочевавшая из Турции в Крым» (Курсив наш. ¾ Т.К.)[5]. Бекир Чобан-заде подразумевал прогрессивную крымскотатарскую молодежь, получившую высшее образование в Турции. Среди них были такие личности, как Н. Челебиджихан, Дж. Сейдамет, А. Одабаш, А.  Ильмий, Дж. Керменчикли и другие. Находясь на чужбине, они объе-динялись в группы, организации, союзы, пытались решать глобальные проблемы своего народа. Одной из таких задач было определение официального литературного крымскотатарского языка в национальной печати. Даже названия молодежных объединений отвечали патрио-тическому настрою ее членов — «Vatan» («Родина»), «Qırım talebe cemiyeti» («Общество студентов Крыма»), «İslâm talebe cemiyeti» («Общество студентов Ислама»), «Yaş tatar yazarları cemiyeti» («Общество [крым-ско]татарских молодых писателей»). Последнее объединение было образовано Н. Челебиджиханом еще в начале 1910 года. При организации было налажено издание серии литературных брошюр, выпущен поэтический сборник А. Одабаша «Altın yarıq» («Золотой луч»). Язык художественных произведений в упомянутых изданиях соответствовал принципу, выдвинутому Н. Челебиджиханом: «К народу надо обращаться на языке, на котором он говорит!» (Курсив наш. ¾ Т.К.) [117, s. 196 — 197].
На почве языковой неопределенности разгорались дебаты между оппозиционными сторонами. В Стамбуле 22 января 1912 года на собрании оппозиционных групп «Студентов Ислама» и «Студентов Крыма» напряженно обсуждался вопрос о преимуществе татарского наречия над общетюркским. Оказавшийся проездом в Стамбуле И. Гаспринский также присутствовал на этом мероприятии. Здесь ему пришлось выступить в качестве судьи, отдающего предпочтение общетюркскому наречию. Тем не менее, сторонники татарского народного наречия, организация «Студентов Крыма», во главе которой стоял Н. Челебиджихан, не имея ничего против общетюркского наречия, от своей позиции не отступали [59, с. 112].
Подобные споры о языке возникали и в России в XIX веке. Например, ожесточенная борьба велась между Н.М. Карамзиным, противником классицизма, реформатором русского литературного языка, и А.С.  Шишковым. А.С. Шишков возглавлял группу защитников классицизма, стремившихся к сохранению старой языковой культуры, основанной на господстве церковнославянского языка. Сторонники идей Н.М. Карамзина следовали выдвинутому им принципу: «Писать, как говорят, и говорить, как пишут» (Курсив наш. ¾ Т.К.). Реформа Карамзина освобождала русский литературный язык от груза церковно-славянизмов и канцеляризмов, вносила много удачных образцов слово-творчества и создавала язык, более доступный широкому читательскому кругу[6].
Языковой принцип Карамзина по форме своей подобен принципу Н.  Челебиджихана. По сути же идеи двух реформаторов коренным образом отличаются. Первый отдает предпочтение разговорной практике и традициям дворянских салонов. Н. Челебиджихан в свою очередь, был склонен к народному наречию, слогу простолюдина.
Развивая мысль Б. Чобан-заде о том, что яростными приверженцами идей крымскотатарского и турецкого языков являлись А. Одабаш и Дж.  Керменчикли, необходимо обратить внимание на стремительную эволюцию воззрений последнего. В то время пока А. Одабаш ожесточенно отстаивал свое мнение о том, что в крымскотатарской литературе нет места турецкому языку [206, с. 12 — 13], Дж. Керменчикли, предвзятый заступник турецкого наречия, вдруг отрекается от прежних идей и в поэтических произведениях лозунгами «Ben tatarın oğlıyım» («Я сын татарина»), «Ey, tatarı seven, acıyan vicdanlar qorqmayın!» («Эй, любящие, сочувствующие татарину люди не бойтесь!»), «Sen ne dirsen — tatar oğlı tatarım!» («Что ни говорил бы ты, Татарин, татарина я сын!»), «Tatarlıqdır mâ-bih-il iftihâ-rım!» («Татарство — гордость моя!»), напротив, выражает благо-склонность и преданность ко всему, что связывает его с крымскотатарским наследием.
Идея крымскотатарского народного языка находит особую эмоционально-смысловую выразительность в стихотворении Дж.  Кермен-чикли «Tatarım!» («Татарин я!»). По форме и ритмико-интонационному стилю стихотворение больше походит на речитатив, то есть предназначено для чтения вслух перед определенной аудиторией. В качестве примера приведем отрывок из стихотворения:

«Baş üstümde dolaşıyur bir bulut,
Bana diyur: «tatarliği sen unut!»
Hayır dostum, sen bu dertden fariğ ol
Şu sözleri hatırında eyi tut:
«Sen ne dirsen — tatar oğlı tatarım,
Tatarlıqdır mâ-bih-il iftihârım!»

Lâtif bahâr rüzgârı küserse,
Dört tarafdan accı yeller eserse,
Yerler, kökler, dağlar, taşlar, deñizler
Yüz çevirüb yollarımı keserse,
Yol aramam ortalıqda yatarım,
Amma derim: «tatar oğlı Tatarım!».

Qorqunç şemşek hiç durmayub çaqarsa,
Her tarafı yıldırımlar yaqarsa,
Biñ yıl yağmur, burçaq, qar, buzlar yağub,
Düşen seller ortalığı yıqarsa,
Yükselirim, alçalırım, batarım,
Yer altına kirsem, yine Tatarım...»[7].

Подстрочный перевод:

«Над головой моей [все] кружит туча,
Все вторит мне: «Забудь про татарство!»
Нет, друг мой, откажись от [мысли] больной,
Запомни лучше вот эти слова:
«Что ни говорил бы ты, Татарин, татарина я сын!
Татарство — гордость моя!».

Если рассердится нежный, весенний зефир,
Со всех сторон задуют жгучие ветры,
Земля, небеса, горы, камни и моря
Отвернутся от меня, встанут на пути моем,
Я не буду искать иного пути, упаду посреди [них],
Но я скажу: «Татарин, татарина я сын!

Если зарницы [по небу разольются] ужасными огнями,
И молнией вокруг все будет сожжено,
Веками будут рушить все —
Дожди, снега и сели...
Я буду падать, вставать, [снова] вязнуть,
Сквозь землю провалюсь, но татарином я вновь останусь!..»

Через некоторое время в газете «Millet», вслед за ранее опубликованным стихотворением Дж. Керменчикли, появляется новое стихотворение под названием «Kermençikliye nazire» («Подражание Керменчикли»). Автор данного поэтического произведения выступает под псевдонимом Эски Къырымлы, в переводе на русский — «Старо-Крымский». Его стихотворение является подражанием стихотворению Джемиля Керменчикли «Tatarım». По содержанию оно носит иронический, оскорбительный характер, с преобладанием определенного количества вульгаризмов.
Удалось установить личность, скрывавшуюся за упомянутым псевдонимом. Им оказался известный крымскотатарский поэт и переводчик конца XIX и начала XX века Абдураман Кадри-заде (1876 — 1938). Изучая личные записи поэта[8], мы столкнулись с текстом стихотворения, который идентичен по содержанию с текстом в газете «Millet». Единственное различие состоит в заглавии. В газете «Millet» — «Kermençikliye nazire», в протографе — «Tatarım». Вот один фрагмент из данного стихотворения:

«…Cümle âlim kelüb beni dögseler,
Dişlerimi birer-birer sökseler,
Közlerime qara buber ekseler,
Her yanımı bir tarafa çekseler,
Yayğara ile her tarafı tutarım,
Tepinerek bağırırım: «Tatarım!..»

İlm ve fenni iki kapige almam,
İnad idub ne söyleseler qanmam.
Tatarlığa sarılırım dört elle,
İnatlıqda kimseden kеri qalmam.
Qayalar kibi and iderim tutarım,
Tatarım ben, tatarım ben, tatarım.

Anam, babam cümle benden küsseler,
Sopalarla vücudımı ezseler,
Yine dönmedigim körüb sözümden,
Çeküb dilimi bir qarış kesseler,
Biñ bir türlü işaretler yaparım,
Añlatırım işaretle: «Tatarım!..»[9].

Подстрочный перевод:

«...Если все ученые собравшись будут колотить меня,
Один за другим будут зубы выбивать,
В очи — черный перец сеять,
Швырять тело будут по углам,
Всю округу оглушив великим ором,
В бешенстве яростном буду кричать: «татарин я!»

Гроша не стоят наука и искусство,
Не верю я словам, стою на своем
Всем телом укрывши татарство.
В строптивости нет равных мне,
Я неподвижной скалой стою на своем —
Татарин я, татарин я, татарин!

Если разом мать и отец, обозлившись на меня,
Изнурят дубинами мой стан,
И отчаявшись моим упорством,
Выкрутят и вырежут язык,
Я сотни жестов применю,
Я жестами свое «татарство» докажу!»

А. Кадри-заде пародией на стихотворение «Tatarım» утрирует моральные ценности Дж. Керменчикли, критически высмеивает чрезмерный «национализм» поэта.
Крымскотатарский критик-литературовед Эшреф Шемьи-заде (1908 — 1978), вспоминая свои встречи и беседы с Джемилем Керменчикли в Симферополе на летних курсах учителей, говорит, что поэт и сам с  сожалением отзывался о своей чрезмерной общественной активности во времена Февральской и Октябрьской революций. Он как бы стыдился своих бунтарских стихотворений, которые он публиковал в Парламентском Органе печати — «Millet»[10].
Идеологическая неустойчивость проявлялась не только в языковом, но и в социально-экономическом, политическом, культурном плане. Как  деятели культуры и литературы, так и народ оказавшиеся под идеологическим влиянием Красной империи, позже были разочарованы нежизнеспособностью этих революционных идей, перекочевавших на землю Крымскую. Народ не был согласен с насильственной формой проведения революционных идей в жизнь. Ярким примером подстрекательства к кровавому перевороту в Крыму является заявление Я.М. Свердлова о повторе в Крыму второго Кронштадта. В его осознании Крым представлялся как оплот эволюционистов, считавших, что все революционные преобразования можно провести мирным путем. Он  открыто выражает свою агрессию по отношению компромисного решения всех проблем, возникающих на пути социал-демократической революции. Тем самым Свердлов провоцирует кровавую массовую репрессию «социал-соглашателей», то есть крымскотатарской политической интеллигенции.
Именно эта враждебная настроенность подталкивала к распаду демократического движения России и Крыма. Крымчане не могли принять такую революцию из-за ее кровавой безысходности [19, с. 389]. Как  свидетельствует история революционных событий, массовый террор, получивший свое распространение в России, не смог миновать и Крым.
Озабоченное незамедлительным решением все нарастающих в Крыму агрессивных общественно-политических натисков со стороны буржуазии, Народное Правление не имело возможности полноценно оценить вопросы, касающиеся языка и культурного возрождения Крыма[11].
Обобщая вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что несмотря на идеологическую неустойчивость и анархию, Февральская революция все же оказала большое стимулирующее и решающее действие на развитие крымскотатарской культуры. Она создала условия для зарождения в национальной литературе новых течений. Идеи I Национального Курултая — Парламента крымскотатарского народа начали обнаруживать себя как в публицистическом, так и художественном творчестве крымскотатарских писателей данного периода, тем самым, утвердив их в истории Крыма как писателей-пропагандистов демократии и национальной свободы. Среди них Н. Челебиджихан, А. Айвазов, М. Рефатов, М. Нузет, М. Куртиев, Я. Бай-буртлы, А. Одабаш, Дж. Сейдамет, О. Акчокраклы, Ш. Бекторе, Б. Чобан-заде, У. Болатуков, М. Ниязий, А. Гирайбай и другие.
Творческая и общественная деятельность Джемиля Керменчикли играет далеко не второстепенную роль в культурном народно-освобо-дительном движении крымскотатарского народа. В концепции его худо-жественных и публицистических произведений определяются основные предпосылки культурного возрождения нации в условиях революционных событий. Впрочем, и в жанрово-тематическом своеобразии произведений Дж. Керменчикли также обнаруживается склонность к тенденциозному упоминанию героического прошлого народа, выражающаяся в гражданско-патриотическом пафосе.
Упоминая героическое прошлое крымскотатарского народа, поэт оказывает стимулирующее воздействие на мещанское сословие, призывая к отстаиванию прав на полноценную жизнь, проявлению стремлений к всеобщему просвещению.


[1] Редакторами русскоязычной национальной газеты «Голос Крыма» в различное время были И. Озенбашлы, А. Боданинский, Х. Чапчакчы; газеты «Millet» — А. Айвазов, О. Мурасов и А. Лятиф-заде. (Т. К.)
[2] Озенбашлы И. Крымскотатарские основные законы / И. Озенбашлы // Голос татар. — 1917. — дек.  20.
[3] Çoban-zade B. Kırımtatar edebiyatında Kurultaycılık ve milletçilik / B. Çoban-zade. — Bакı: Azerbaycan İlmi tedkik institutu neşriyatı, 1929. — 38 s. ¾ S. 22 — 23.
[4] Под «татарским» подразумевается крымскотатарский народный язык. (Т. К.)
[5] Çoban-zade B. Kırımtatar edebiyatında kurultaycılık ve milletçilik / B. Çoban-zade. — Bакı: Azerbaycan İlmi tedkik institutu neşriyatı, 1929. — 38 s. — S. 2324.
[6] Озеров В.А. Споры о языке // История русской литературы XIX века / В.А. Озеров; [под ред. проф. Ф.М. Головенченко и проф. С.М. Петрова]. Т. I. — Москва: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1960. — 551 с. — С. 31 32.
[7] Kеrmеnçikli C. Tatarım! şiir / C. Kеrmеnçikli // Millеt. — 1918. — оkt. 16; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135  с. — С. 84.
[8] Рукописи на крымскотатарском языке арабской графикой в данный момент находятся в частном хранении Мерьем Озенбашлы — активистки крымскотатарского народного движения (Т. К.).
[9] Eski Qırımlı. Kermençikliye nazire: şiir / Eski Qırımlı // Millet. — 1918. — okt. 21.
[10] Шемьи-заде Э. Чергеев, Токътаргъазы, Керменчикли ве Шакир-Алининъ неширге азырланылгъан эсерлери акъкъында базы бир къайдлар / Э. Шемьи-заде // Архив сектора рукописей Республиканской крымскотатарской библиотеки им. И. Гаспринского, ф. — 100, оп. — 1, ед. хр. — 11. — л. — 13.
[11] Çoban-zade B. Kırımtatar edebiyatında kurultaycılık ve milletçilik / B. Çoban-zade. — Bakı: Azerbaycan İlmi tedkik institutu neşriyatı, 1929. — 38 s. — S. 22 – 24.

0 коммент.:

Yorum Gönder