О транслитерации стихотворений поэта с арабской графики на кириллицу

 
Применяя метод сравнительного анализа к художественным произведениям Джемиля Керменчикли, изданным в довоенное и послевоенное время, мы столкнулись с рядом неточностей. Это  погрешности, допущенные исследователями при транслитерации текстов с арабской графики на кириллицу. Учитывая их, можно выстроить следующую блок-схему:
I. Ошибки, допущенные при транслитерации и редактировании арабографических текстов стихотворений на крымскотатарском языке:

1)                  в словах пропускаются или добавляются буквы;
2)               смысловые трансформации; при этом изменяется и логическое построение стихотворения;
3)            в контексте появляются или исчезают отдельные слова.

II.    Отнесение художественных произведений одного автора другому в результате слабой изученности темы:
1)         некоторые заглавия стихотворений заменяются иными, а тексты приписываются творчеству другого автора;
2)            тексты стихотворений предлагаются читателю в искаженном виде с недостающим числом строк или четверостиший.
Таким образом, многие художественные произведения не только Джемиля Керменчикли, но и других авторов подвергаются видоизменению и ошибочно присваиваются другим авторам.
Литературное наследие Джемиля Керменчикли в послевоенный период практически не подвергалось обстоятельному изучению. Однако необходимо подчеркнуть, что некоторая работа косвенным или прямым образом была проделана.
О литературном наследии Дж. Керменчикли высказывались такие литературоведы, как Э. Шемьи-заде, А. Дерменджи, Р. Фазыл, И. Керимов и другие. Однако из-за неточной транслитерации, а также при редактировании текстов оригинала в печати обнаруживаются примеры вышеперечисленных текстологических погрешностей.
Обратимся лишь к нескольким стихотворениям Дж. Керменчикли. Это «Soñ söz» («Последнее слово»), «Tatarım» («Татарин я»), «Cenk meydanı» («Поле боя») и «Eski mektepler» («Старые школы»).
Стихотворение «Soñ söz», ранее напечатанное в газете «Millet» («Народ») за 1918 год, в наше время публиковалось несколько раз: в журнале «Yıldız» («Звезда») в 1996 году, газете «Yañı dünya» («Новый мир») в 2002 году и в антологии крымскотатарской поэзии «Küneşten bir parça» («Часть солнца») в 2003 году.
При сравнении стихотворения в последних 3-х источниках с вариантом оригинала было обнаружено следующее:

«Эй татары севен, аджыян виджданлар къоркъмайын!
Хабер, зебрлере бакъып чалышмакътан быкъмайын!» [201; 202, с. 56; 279, с. 268].

Подстрочный перевод:

«Эй, любящий, сочувствующий татарину люд честной — не робей!
Не уставай трудиться, не взирая на [различные] вести и слухи!».

Сравним этот отрывок с текстом оригинала:

«Ey tatarı seven, acıyan vicdanlar qorqmayıñ!
Qıra zibirlara baqub çalışmaqdan bıqmayıñ»[1].

Подстрочный перевод:

«Эй, любящий, сочувствующий татарину люд честной, не робей!
Не уставай трудиться, не взирая на суровые тяготы».

Выявляется, что в тексте оригинала заключен совершенно иной смысл. Это «суровые тяготы», а не «вести и слухи». Таким образом, причина искажения текста оригинала кроется в его ошибочном прочтении на арабской графике.
Словосочетание «Qıra zibirlara» состоит из следующего буквенного состава: «къаф-йе-ра-элиф зель-йе-бе-йе-ра-лям-элиф-ра-хэ», а слова «хабер, зебрлере» из «ха-бе-ра, зель-бе-ра-лям-хэ-ра-хэ».
Обратимся к следующим строкам из стихотворения:

«Бойле ифтира, ботенлер дегиль ялынъыз сизе,
Сизе, бизе, динимизе эм де миллетимизе.
Бойле эмиш-демишчилере къара юзьлилер дерлер,
Сёйлееджек чыкъсын мейдане, сёйлесин козь-козе» [201; 279, с. 270].

Подстрочный перевод:

«Не только [о] вас, клеветники бесполезные,
О вас, о нас, о вере и нашем народе
Слухи подобные пускающих, называют осрамленными,
Кто хочет сказать, пусть выйдет и скажет прямо»

В оригинале:

«Böyle iftira-bühtanlar yalıñız degilsiz,
Size, bize, dinimize hem milletimize
Böyle imiş-dimişçilere qara yüzli dirler,
Söyleyecek çıqsun meydana, söylesün köz-köze!»[2].

Подстрочный перевод:

«Вы не единые, на ком клевета и хула,
О вас, о нас, о вере и народе нашем
Слухи подобные пускающих, называют осрамленными,
Кто хочет сказать, пусть выйдет и скажет прямо!».

Из приведенных примеров видно, что слова «ботенлер» (бесполезные) и «bühtanlar» (клевета, злословия), совершенно не гармонируют друг с другом ни логически, ни схожестью в письме. Буквенный состав слова «bühtanlar» состоит из: «бе-хэ-те-элиф-нун-лям-элиф-ра»; «ботенлер» из: «бе-вав-те-хэ-нун-лям-хэ-ра».
Стихотворению Джемиля Керменчикли «Tatarım» («Татарин я») было уделено немало внимания в современной национальной печати. Строки стихотворения печатались в газетах «Lenin bayrağı» («Ленинское знамя»)  [204], «Yañı dünya» («Новый мир») [205]; журнале «Yıldız» («Звезда») [202, с. 54]; антологиях крымскотатарской поэзии и прозы [279, с. 254 — 257], сборнике крымскотатарской поэзии и публицистики на азербайджанском языке [228, s. 46 — 47], а также в книге Р. Фазыла, С.  Нагаева «Qırımtatar edebiyatınıñ tarihı» («История крымскотатарской литературы») [291, с. 244 — 245]. Помимо того стихотворение дважды публиковалось в газете «Millet» («Народ») за 1918 год[3].
В упомянутых поэтических произведениях часто встречаются слова арабского, персидского происхождения. В некоторых случаях они затрудняют процесс транслитерации арабографических текстов. Например, стихотворение «Tatarım» после Великой Отечественной войны впервые появилось в печати в 1990 году на страницах газеты «Lenin bayrağı». Погрешности, допущенные тогда при его транслитерации, без изменений перекочевывали из одного издания в другое. В качестве доказательства приведем отрывок оригинального текста:

«Baş üstümde dolaşıyur bir bulut,
Bana diyur: «Tatarlığı sen unut!»
Hayır dostum, sen bu dertden fariğ ol
Şu sözleri hatırıñda eyi tut:
«Sen ne dirseñ — tatar oğlı tatarım,
Tatarlıqdır mâ-bih-il iftihârım!..»[4].

(«Tatarım», 1918).

Подстрочный перевод:

«Над головой моей [все] кружит туча,
Все вторит мне: «Забудь про татарство!»
Нет, друг мой, откажись от [мысли] больной,
Запомни лучше вот эти слова:
«Что ни говорил бы ты, Татарин, татарина я сын!
Татарство — гордость моя!..».

(«Татарин я», 1918).

Выделенная нами строчка в отрывке из стихотворения «...Tatarlıqdır mâ-bih-il iftihârım» в переводе с арабского языка означает «испытывать чувство гордости за что-либо; восхвалять самого себя». В вариантах послевоенных изданий вместо оригинального слова «mâ-bih-il» употреблено тюркское «benim». Несмотря на это, смысл в обоих вариантах одинаковый. По количеству же слогов есть отличия. Слова «mâ-bih-il iftihârım» и «benim iftihârım», пишутся по-разному: «мим-элиф бе-хэ элиф-лям-элиф-фэ-тэ-ха-элиф-ра-мим» и «бе-хэ-нун-йе-мим элиф-фэ-тэ-ха-ра-мим».
По словам проф. И.А. Керимова, упомянутое стихотворение печаталось несколько раз еще при жизни Дж. Керменчикли. В одном из вариантов есть строка, которая звучит так: «...Tatarlıqdır benim iftihârım!». Поэтому существует предположение, что для благозвучия текст этого стихотворения был изменен самим автором.
Словосочетание «аваз кесер», которое мы находим в 34 строке того же стихотворения, является ошибочным и бессмысленным.

«Арш-ы аля ахирете энерсе,
Левх-и махфуз козь огюме келирсе,
Еди джеэннем, секиз дженнет, бир сырат
Аваз кесер, татар дегильсинъ дерсе —
Джумлесини бир тарафа атарым!
Джеэннеме кетсем, йине татарым!» [202, с. 54].

Подстрочный перевод:

«Если эмпиреи провалятся сквозь землю,
[И] книга судеб явится передо мной,
[И] мост, разделяющий ад и рай,
[....] скажет мне: «ты не татарин» —
Я разом всех откину в край!
И если даже попаду я в ад, я все равно — татарин!»

На самом деле это слово изафет: «havz-ı kevser» (ха-вав-дад (зад) кяф-вав-се-ра), что в переводе с арабского языка означает «райский источник»  [299, s. 345, 513].
Без сомнения, велика заслуга ученого[5], который еще до развала СССР и открытия архивных фондов, касающихся крымскотатарской тематики, смог обнаружить это произведение и на основе лексико-графических источников транслитерировать, разработать и опубликовать его в газете «Lenin bayrağı», после чего стихотворение «Tatarım» стало цитироваться другими авторами без ссылок на источник.
Джемиль Керменчикли часто использует в своих стихотворениях коранические символы, желая тем самым как бы объединить два мира — мир живой и загробный. Развивая тему народного патриотизма в стихотворении «Tatarım», он проводит параллели между «татарством», воплощением свободы и единства крымскотатарского народа с «райским источником», «эмпиреями», «раем» и «адом» — символами жизни в другом измерении.
Рассматривая стихотворения в варианте послевоенных изданий, мы сталкиваемся со словом «алманлар» («немцы»):

«Алманлар да сенден тараф олурсе,
Дженнет гъурилеринден соралырсе,
Эр миллете дженнеттен ер верилирсе
Татар олан, дженнеттен къувулырсе,
Эбедия — джиханде янарым
Лякин йине татар, татар, татарым!..» [202, c. 54 — 55].

Подстрочный перевод:

«Если немцы отвернутся от тебя,
И будут спрошены райские девы,
И каждому народу будет дано место,
Татарин же будет изгнан из рая,
Я готов вечно гореть в этом мире.
Я снова татар, татар, татарин я!..».

Думается, что несмотря на то, что время написания самого стихотворения (1918 г.) и оккупации немцами Крыма совпадает, проводить между ними параллель не следует. В то время немцев ничего не интересовало, кроме грабежа и вывоза в Германию материальных ценностей Крыма [19, с. 408].
В нашем случае, вместо слова «almanlar» следует читать «ğılmanlar». «Ğılmanlar» в переводе с арабского языка — райские юноши. На арабском языке слово состоит из букв: «гъайн, лям, мим, элиф, нун». Решающую роль в обозначении звуков [] (гъайн) и [،] (айн) играет определенный диакритический знак над буквой в виде точки. Обращение к арабско-русскому словарю подтверждает версию о правильном написании слова «alman» в арабском языке «элиф-лям-мим-элиф-нун».
Для полной уверенности приведем стихотворение Дж. Керменчикли «Esami cedveli yerine şiir» («Стихотворение вместо поименного списка»), в котором также используется слово «ğılmanlar». В качестве примера используем отрывок:

«...Birlikde cenneti bir baş dolaşsam,
Hüriler, ğılmanlar ile tanışsam...»[6].

Подстрочный перевод:

«...Вместе с ней обошли бы весь рай,
Познакомился бы с гуриями и херувимами»

Вернемся к отрывку из стихотворения «Tatarım», в котором наше внимание привлек текст в пятой строке:

«Ebediya cihande yanarım[7]
(«Я готов вечно гореть в этом мире»)

Хотя в оригинале также употребляется слово «cihande» («в мире»), мы считаем, что это опечатка. Скорее всего, здесь по смыслу больше подходит слово «cehennemde» («в аду»):

«Ebediyen cehennemde yanarım
(«Я готов вечно гореть в аду»)

В стихотворении «Cenk meydanı» («Поле боя») встречаются ошибки, которые мы отнесли в третий пункт первого блока схемы систематических неточностей.
В тексте используются лишние слова, теряются элементы оригинала. Буквы в словах опускаются и заменяются иными. Таким образом, в стихотворении нарушается ритмический строй, меняется смысл.
Например:

«Къаранлыкъ эксилип башлай, танъ ери агъарыюр.
Даа кунеш догъмадан эр тарафы сес сарыюр» [200, с. 122].

Подстрочный перевод:

«Тьма начинает отступать, белеют горизонты,
Не успело взойти солнце, как отовсюду послышались голоса»

Здесь место слова «ses» (звук, отголосок) должно занимать слово «sis»[8]. Sisтюркск. «туман». В некоторых изданиях слово sis употребляется в военно-терминологическом значении как дымка. Это  разновидность угарного, ядовитого газа, применяющегося с целью обезвредить тыл врага. Мы отдаем предпочтение значению «туман». В  таком случае замена лишь одной буквы в слове является решающим началом воссоздания картины рассвета:

«Тьма начинает отступать, белеют горизонты,
Не успело взойти солнце, как все окутало туманом».

Или:

«Къоркъунч «Ур-ра!» седасы та коклерге юкселе,
Бу етишмей, аркъадан къопа буюк бир велюле» [200, с. 123].

Значение слова «велюле» не совсем понятно читателю, как в случае со словами «ğılman» и «alman» в стихотворении «Tatarım». «Велюле» в арабском письме можно прочитать как слово «velvele» (вав-лям-вав-лям-ха (э, е)), что в переводе с арабского означает шум, гул, крик, суматоха. Тогда смысл построчного перевода данного отрывка будет таким:

«Грозное эхо «Ур-ра!» возвышается до самых небес,
Как будто этого мало, и в тылу разразился страшный гул».

При изучении довоенных арабографических газет и журналов мы сталкнулись с целым рядом слов арабского и персидского происхождения. Благодаря специальным академическим словарям, а иногда собственной интуиции, удалось найти правильный вариант прочтения слова. Бывают случаи, когда с трудом поддается прочтению русское слово, написанное арабским шрифтом. Существительное «velvele» входит в ту же категорию затруднительных в прочтении слов на арабской графике.
Продолжая работу над восстановлением оригинальных текстов стихотворений «Soñ söz», «Tatarım», «Cenk meydanı» и «Eski mektepler», мы хотели бы уделить внимание стихотворению «Eski mektepler» («Старые школы»). Оно было обнаружено в учебнике А. Одабаша и У. Аджы-Асана «Türk-tatar tili» («Тюрко-татарский язык») 1923 года издания[9]. Почему-то составители поэтического сборника «Tatarlığım», изданного в 2003 году [190, с. 15], это стихотворение (правда, в искаженном виде) отнесли к творчеству Шевкия Бекторе. Второе название стихотворения — «Çoq zamanlar yer yüzünde yaşadıq» («Мы очень много прожили на земле»):

«Nerede qaldı o nizamsız mektepler?
Nerede qaldı o vicdansız kötekler?
Nerede qaldı o muallim efendi
Baş ucunda, elde tayagı bekler
Mektepke çoq varır iseñ, fitneci,
Elle yazı yazar iseñ etneci,
Çoq zamanlar ne oqudıq, ne yazdıq,
Şimdi baqayıq, biz ne oldıq, neci?
İşitirdik aq saqallı qartlardan:
«Oquv nedir, yazuv nedir bilmedik.
Çoq zamanlar yer yüzünde yaşardıq,
Yene yahşı, biz açlıqtan ölmedik.
Yene yahşı, biz açlıqtan ölmedik,
Lâkin ne horluqlar qaldı, körmedik?!.»[10].

Подстрочный перевод:

«Куда подевались эти беспорядочные школы?
Куда подевались те бессердечные побои?
Куда подевался тот господин учитель,
Что над головой стоит с палкой в руках...
Если посещаешь школу долго — клеветник,
Если же писать умеешь — колдун,
[Уж] давно мы не читали и не писали,
Давайте-ка посмотрим, что же с нами?
Слышали мы от самих аксакалов:
«Мы, не зная ни письма, ни чтения,
Очень много прожили на этой земле,
Благо мы еще с голоду не легли в могилу!
Благо мы еще с голоду не легли в могилу!
Но каких только тягот мы не видали?!.».

В данном случае ошибочное авторство стихотворения «Eski mektepler» указывает на недостаточную изученность художественного стиля, языка поэта. Отдельные художественные тексты в упомянутом поэтическом сборнике Ш. Бекторе входят в состав dubia. По композиционно-стилистическим данным некоторые из них имеют большое сходство с произведениями Джемиля Керменчикли.
Это не единичный случай, когда авторство поэтических произведений классиков крымскотатарской литературы перепутано. В  качестве примера приведем отрывок из стихотворения «Men faqırım» («Нищий я»), который в статье А. Дерменджи «Maarifçi ve demokrat edip» («Просветитель и литератор-демократ») предлагается читателю как одно из стихотворений Дж. Керменчикли, написанных в степях Киргизии в 1913  году [25, с. 120]:

«Мен факъырым, ишим къалды балтая,
Одун кесер, котюририм Ялтая.
Къарлы сувукъ яйлаларны ашардым,
Акъшам олса, ёргъунлыкътан шашардым...»

На самом деле это стихотворение принадлежит не Дж. Керменчикли, а известному в Крыму крымскотатарскому педагогу, просветителю Умеру Сами Арбатлы и называется «Köylü Veli-qart» («Деревенский старец Вели»). Ранее оно было напечатано в сборнике поэтических произведений У.С.  Арбатлы «Çocuqlara arqadaş» («Друг детей») в 1910 году [41, с. 113 — 114]. Звучит стихотворение так:

«Bir faqırım, qaldı işim baltaya,
Odun keser kötüririm Yaltaya.
Qarlı suvuq yaylaları aşarım,
Aqşam olsa, yorğunlıqtan şaşarım.
körüyürım, oquyanlar ne rahat,
Ben cahilim, kimsede yoq qabahat.
Babam beni oqutsaydı küçükten,
Bu hallara qalmaz edim kerçekten...» [41, с. 113].

Подстрочный перевод:

«Я нищий, и ничего другого не осталось,
Как рубить дрова [и] в Ялту на продажу возить.
Я вынужден пробираться в стужу [через] яйлу,
А вечер настает — я валюсь от усталости.
[Вот] вижу, как беспечны те, кто учится,
Я же — невежа, и в этом некого винить.
Если бы отец [мой] дал возможность учиться мне с детства,
В самом деле, я не оказался бы в таком положении...»

К сказанному следует добавить, что в связи с трагедией выселения и запущенностью литературно-художественного процесса в крымскотатарской литературе последнего периода имеются случаи преднамеренного присвоения чужих художественных произведений. Например, на страницах журнала «Yıldız» в 1995 году был опубликован рассказ Умера Сейдаметова «Ana sevgisi» («Материнская любовь») [217, с. 89], при прочтении которого легко узнается сюжет известного рассказа Умера Ипчи «Zeynep tiyze» («Тетя Зейнеп»). Рассказ посвящен событиям империалистической войны 1914 — 1918 годов. Зейнеп тийзе, одинокая пожилая женщина, сильно переживает за своего сына Умера, ушедшего на войну. По сюжету, судьбы матери и сына оборачиваются трагическим исходом [42, с. 215 — 216].
В развязке произведения мать видится с сыном. Однако Умер вернулся с войны без руки, тяжело больным. Врач после осмотра делает заключение, что Умер болен тифом. Изнеможденная и обессиленная тоской от долгой разлуки с сыном Зейнеп тийзе засыпает. Спустя некоторое время, проснувшись, она узнает от Айше, подруги детства Умера, оказавшейся на тот момент рядом, что ее сын скончался. Зейнеп тийзе умирает от горя. Ее хоронят рядом с могилой сына [198, с. 52 — 56].
В рассказе Умера Сейдаметова сюжет несколько изменен. Изменены и имена героев: вместо Зейнеп тийзе — Гульсум, вместо Айше — Авашерфе. В результате, содержание стало нелаконичным, вдвое усеченным, отсутствует развязка. Таким образом, произведение классика крымскотатарской литературы в руках аматера полностью утратило литературную ценность, а следовательно и интерес читателя.
Подобный случай плагиата не еденичен. Например, следующее произведение, на котором мы хотим остановить внимание, называется «Ayşeçik» («Маленькая Айше») [218, с. 132 — 135]. Это короткий рассказ, в котором описывается нелегкая судьба осиротевшей во времена голода 1920-х годов в Крыму девочки Айше. Она попадает в детский приют, где и разворачивается сюжет рассказа. В связи с внезапным закрытием детдома, заведующая оставляет девочку на попечительство Мардарине — женщине, занимающей здесь должность прачки. Мардарина с первых же дней загружает маленькую, хрупкую Айше непосильной работой. Не выдержав грубого отношения, девочка решается бежать в свое родное село, чтобы найти свою мать. Внимательно вчитываясь в содержание, мы невольно узнаем здесь мотив рассказа «Annecigim, nerdesiñ?! Kel!» («Где же ты мамочка?! Приди!»), который был написан в 1927 году известным в Крыму крымскотатарским поэтом-прозаиком конца XIX и начала XX  века Асаном Сабри Айвазовым [42, с. 115 — 124]. Следует отметить, что сам Гани Тевфиков — автор, присвоивший себе произведение классика, не прилагая особых усилий, просто сокращает целые эпизоды, вносит свои коррективы и приспосабливает язык оригинального текста к современному крымскотатарскому. В качестве примера приведем небольшой фрагмент оригинала: «...Çocuq ocağındaki balalardan bazılarınıñ anası, bazılarınıñ babası yahut qardaşı ve emşiresi, bazısınıñ da aqrabası kelerek, onları birer-ekişer alıp kötüriyurlardı. Bu süretle bir-eki ay içinde çocuqların episi dağılmış, bunların yerine diger faqır çocuqları yerleştirilmişdi. Feqat güzel Şadiyecigi ise sorayan, arayan olmamışdı.
Çocuq ocağı müdiresi Şadiyecigin nereli ve kimlerin qızı olduğını sordu. Lâkin Şadiyecigin gül ğoncesini añdıran küçük ağızı kilitli emiş kibi, açılmayurdı. Müdireniñ sualine iri mavı ve cazibeli közlerinden aqıttığı köz yaşlarıle cevab vermişdi...» [42, с. 115]. («...За некоторыми детьми в детский приют приходили матери, за некоторыми — отцы или же братья и сестра, за другими же — родственники. Они забирали их [домой] по одному, по двое. Таким образом, в течение нескольких месяцев все дети разошлись, а на их место пришли другие бедные дети. Однако никого не было, кто бы искал или интересовался очаровательной малышкой Шадие. Заведующая детским приютом начала расспрашивать Шадие, откуда и чья она дочь. Но, словно [еще не раскрывшийся] бутон розы, маленький ротик Шадие не выронил ни слова. На вопросы заведующей отвечали лишь слезы, скатывающиеся с ее обаятельных глаз...») (Перевод с крымскотатарского, курсив наш. — Т.К.). Теперь сравним данный отрывок с вариантом, опубликованным в журнале «Yıldız»: «...базыларынынъ анасы, яхут къардашлары ве акърабалары, яхут та койдешлери балалар юртына келип оларны бирер-экишер алып кете башладылар. Аз вакъыт ичинде балаларнынъ чокъусы даркъады ве оларнынъ ерине башкъа балалар келип ерлештилер. Лякин Айшечикни сорагъан ве къыдыргъан кимсе олмады. Балалар юртынынъ мудири Айшечиктен, къайдан кельгени ве кимнинъ къызы экенини къач керелер сорады, лякин онынъ, гуль гонджесини анъдыргъан кучюк агъызы килит киби, ич те ачылмады. О, мудиренинъ суаллерине тек сырлы, ири ве чекинчек козьлеринден акъыткъан яшларынен джевап бере эди...» (Курсив наш. — Т.К.) [218, с. 132].
Как видим, отрывки из рассказов, практически идентичны друг другу, за исключением имени главного персонажа: Шадие — Айше. Впрочем, Гани Тевфиков дал другие имена и остальным героям. Примечательно то, что в измененном варианте произведения отсутствует национальный колорит, менталитет крымскотатарского народа, размыта общая картина крымского пейзажа, вычеркнуты исконные крымскотатарские названия гор, сел, а также различных общественных заведений, которые упоминаются в рассказе А. Айвазова. Например, названия гор и скал: Qaya-Baş, Çatır-Dağ; городов, деревень, улочек и переездов: Aluşta, Yalta, Sırlı-Köpür maallesi, Büyük-Lâmbat, Degirmenköy, Dar-Boğaz, Ağız-Qır keçidi; названия госучреждений, функционирующих в довоенном Крыму: Ebe anaylar mektebi (Школа акушерства), Kablukov hastahanesi (Больница Каблукова). Однако необходимо учесть и тот факт, что контролирующий орган «Узлит» в 1980 годы категорически запрещал пропускать в печать материалы, в которых даже просто упоминалось слово «Крым». Более того, с 1945 года на карте Крыма крымскотатарские наименования населенных пунктов преднамеренно начали заменять стандартными: «Лоховка», «Приветное», «Карповка» и другие.
В некоторых эпизодах рассказа А. Айвазова «Annecigim, nerdesiñ?! Kel!» просматриваются традиции национальных кофеен, в которых чаепитие сопровождалось чтением свежих номеров газет и журналов. Например, по дороге в Алушту Кайтаз-ага останавливает свою телегу напротив кофейни, чтобы перекусить и выпить традиционную чашечку кофе. Шадие, увидев на столике газету «Yeñi dünya» («Новый свет»), к удивлению посетителей начинает читать ее. Позже девочка поясняет, что чтению и письму она научилась в детском приюте, где провела последние месяцы. Тем самым автор с помощью этого небольшого эпизода в кофейне показывает, что народ, несмотря на голод и тяготы, проявляет интерес и к образованию. Рассказ А. Айвазова в переработке Г.  Тевфикова становится сухим, утратившим основной идейный смысл. Быть может, Гани Тевфиков вовсе и не преследовал каких-то корыстных целей, а просто намеревался проверить уровень компетентности редакционного совета журнала «Yıldız» в вопросах истории крымскотатарской литературы.
К сожалению, на сегодняшний день довольно много художественных произведений крымскотатарских деятелей довоенной крымскотатарской литературы изучено слабо, грешит неточным прочтением с арабской графики на кириллическую, типичными орфографическими и стилистическими ошибками. Это наблюдается в большинстве стихотворений Джемиля Керменчикли, которые печатаются на страницах крымскотатарской и переводной литературы учебного, энциклопедического, научно-популярного характера. Произведения классической крымскотатарской литературы изучаются учениками и студентами средних и высших учебных заведений, поэтому считаем, что последующие исследователи должны проявить максимальные усилия для устранения допущенных ранее ошибок. Главным образом необходимо пересмотреть оригинальные арабографические источники. Ими могут быть не только непосредственно печатные или рукописные материалы художественных произведений Дж.  Керменчикли, но и других деятелей литературы в довоенный период в Крыму. Способом сквозного анализа сочинений можно обнаружить те или иные приметы творческой индивидуальности их авторов. Применителен анализ стиля художественных произведений, а в частности выявление лексических и лингвостилевых вкусов Керменчикли.


[1] Kеrmеnçikli C. Sоñ söz: şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1918. — iyün 27; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135  с. — С. 80.
[2] Kеrmеnçikli C. Sоñ söz: şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1918. — iyün 27; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135  с. — С. 82.
[3] Kеrmеnçikli C. Tatarım! şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1918. — avg. 2; оkt. 16.
[4] Kеrmеnçikli C. Tatarım! şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1918. — оkt. 16; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005.— 135  с. — С. 84.
[5] То есть к. филол. н., проф. И.А. Керимова.
[6] Kеrmеnçikli C. Esami cеdvеli yеrinе şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1917. — sеnt. 11; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйын-тыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135 с. — С. 100.
[7] Kеrmеnçikli C. Tatarım! şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1918. — оkt. 16.
[8] Kеrmеnçikli C. Cеnk mеydanı: şiir / C. Kermençikli // Millеt. — 1917. — iyül 6; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135  с. — С. 92.
[9] Kеrmеnçikli C. Eski mektebler: şiir / C. Kermençikli // Odabaş H. Türk tatar tili: qırımtatar edebiyatından örnekler. ¾ Birinci bölüm / H. Odabaş ve H. Hacı Hasan. — Aqmescit: Qırım Maarif Komisarlığı neşriyatı, 1923. — 98 с. — S. 74 – 75; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135 с. — С. 102.
[10] Kеrmеnçikli C. Eski mektebler: şiir / C. Kermençikli // Odabaş H. Türk tatar tili: qırımtatar edebiyatından örnekler. ¾ Birinci bölüm / H. Odabaş ve H. Hacı Hasan. — Aqmescit: Qırım Maarif Komisarlığı neşriyatı, 1923. — 98 с. — S. 74 – 75; Керменчикли Дж. Ма-бих-иль ифтихарым — къырымлыкътыр меним гъурурым: макъалелер ве шиирлер джыйынтыгъы / Джемиль Керменчикли; [терт. эт. Т.Н. Киримов]. — Акъм.: Къырымдевокъувпеднешир, 2005. — 135 с. — С. 102. 

0 коммент.: